В детстве со мной много и самозабвенно играли, в основном, папа. Настолько, что мои дворовые друзья звонили в дверь и спрашивали у изумленной мамы: «Здравствуйте, а Витя выйдет?».

Среди прочего, папа со мной часто шутил. Однажды он убедил меня, что я управляю трамваем, двигая ручку водительской кабинки во втором вагоне. Изучил все технические остановки и подстроил все так, что я «останавливала» или «разгоняла» трамвай. А потом я «сломала» ручку и трамвай понесся с горы на страшной скорости, а папа в панике говорил: «Что ты наделала?! Впереди поворот! Мы сойдем с рельс, что! Что теперь делать?!» Я действительно чуть не поломала ту ручку, пытаясь исправить положение дел, и когда все хорошо закончилось («пронесло! мы все были на волоске!»), я еще долго считала водительниц трамваев рисковыми и героическими тетками, типа пожарников или космонавтов. Папа не палился неделю, но потом, видя, что я сторонюсь всех ручек в трамвае, все-таки раскололся. Меня больше всего впечатлило, что он запоминал все нюансы пути, чтоб потом такое срежиссировать.

До слез: История малыша, который живет без 80% мозга

А однажды мы пошли кататься на санках. У нас рядом с домом протекала Красная река (реально красная, от заводских отходов), а за ней были городская больница и морг. И вот там были самые козырные горки. Мы пришли, а народу видимо-невидимо, на всех проторенных горках очереди. Папа говорит: «Давай отойдем, исследуем новую горку. Я первый проеду на санках, и если там нет никаких ужасных трамплинов, то ты — следом.»

Ну хорошо. Папа съехал — аж не видно его. Возвращается, шапка набекрень, запыхался весь, говорит — отличная горка!
— А трамплинов нет?
— Нет. Отличная, ровная горка.

Я должна была насторожиться, обнаружив, что санки проломлены, но нет. Поехала, такая расслабленная. И когда я после третьего трамплина собралась, было поздно, потому что я врезалась в дерево и меня засыпало снегом с веток. Папа подошел, разгреб, вытащил. Я, конечно, рот открыла реветь, а он меня всерьез не воспринимает, говорит, давай же скорей кататься: «Видала, какая отличная горка? Сколько трамплинов? Прям везение!»

И потом мы еще до ночи объезжали эту горку вдвоем на санках — сидя, лежа, на спине, на животе — пока не доломали их в хлам.

Все детство у меня не было аппетита. Когда папа приходил с работы, из кухни выбегала замучанная пыткой кормления мама и вручала ему с порога ложку: «На! Я больше не могу этого выносить!! Иди ты корми ее!»
— Да пусть не ест, — говорил папа.
— Она же умрет! Она вообще. Ничего. Не ест. Сутками. Как она живет?!
— Ну умрет-не умрет, посмотрим.
— Посмотрим? Я тобой разведусь! Врачи! Диагноз, ты хоть знаешь?! — из коридора доносились какие-то невнятные обрывки. — Малокровие! Клапан сердца! Умрет! Иди корми!

А ты меня люби любую: Стихотворение, которое трогает до глубины души

И папа шел. Он рассказывал мне сказки, пел песни, даже научился играть на гитаре, и когда я неосторожно открывала рот, засовывал туда ложку с кашей. Какое-то время смотрел, как каша вытекает у меня изо рта, потому что я так и продолжала сидеть с открытым ртом, не глотая, а потом молча брал мою тарелку и все съедал. Мама была спокойна, что ребенок поел. Она, конечно, подозревала, но предпочитала верить, «что съела хоть что-то», а за папой закрепился титул «единственного человека, который может ее накормить».

Вспоминать можно бесконечно, но суть ведь в другом — будьте естественны, сердитесь, шутите, отвлекайтесь от детей на другое, грустите, парьтесь проблемами, ломайте санки, засыпайте над книжкой. А счастье… Дети очень чувствительны к счастью, его не надо специально добывать и вручать им в руки. Дети распознают его сами, даже под маской Фредди Крюгера. И контрабандой унесут во взрослую жизнь.

Еще редакция Сlutch советует прочитать:

Топ-5 полезных перекусов: сытость под рукой